September 17th, 2007

Венчанье. Свадьба.

Вчера на Антиохийском подворье anfeya венчалась с мужем Романом на новую жизнь.
Ну в том, что она опоздала почти на час и батюшка собирался через 10 минут уходить, новости не было. Новость была в том, что через этот тягомотный час из-за угла вывернула какая-то совершенно непредставимая, абсолютно не бутафорская, то ли из сказки, то ли из позапрошлого века приблудившаяся бежевая карета с грумами. А впереди - всадник на белом коне, при ближайшем рассмотрении оказавшийся женихом. И из кареты вышла красавица невозможная, никому не подмигиващая, ничем не размахивающая, не могущая говорить " блин" и " классно" , и в отсутвии карманов до колен, набитых чем-то вроде батареек Энеджайзер, а в присутствии кружевов, вуалей и буклей. За ней вышла маленькая разбойница в бандане по имени Шоня, специально прилетевшая из Калининграда на свадьбу, и было ощущение, что она сейчас выстрелит из двух пистолетов. И наша измученная бесонными ночами Наташка, надеюсь, со временем тоже кандидат на венчанье. В общем, даже "браво" было кричать стеснительно.
Венцы я не держала, батюшка надел их им на головы.
Все было как-то сверхсерьезно, несмотря на сердечность батюшки и желанье подшутить на проповеди. У подружки Кульевой на лице было какое-то высокое страданье и посвященье, Шоня была в должных эмпиреях, я слегка ревела. В какой-то момент вышло солнце и заглянуло в высокие окна купола.

Потом была экскурсия на автобусе по булгаковским местам с пусканьем мыльных пузырей, с прибивающимися к нам на Патриарших прудах "таксистами в четвертом поколении", читающими Есенина, со смешным красавцем-экскурсоводом, шутившем и смеявшемся над своими шутками прежде всех, с играющим в большое подпитие Казаковым (yellow_reporter), пытающимся иногда забрать микрофон у красавца-эксукурсовода и убить культмассовый пафос мероприятия произнесением одного слова, которое мы с Гольдиной упорно принимали за слово "герб".
Потом была открытая веранда блинной "Крепери де Пари" с оранжевыми пледами, стеклянными потолками, усыпанными листвой, глинтвейном, калориферами, Таниными словами о папе и маме, Таниной приближенностью, наконец, хотя и удаленностью.
И несмотря на то, что они долго целовались у увитой плющом стенки на Патриарших прудах, им все-таки как-то удивительно удалось разминуться с пошлостью и неловкостью этого странного жанра по имени " свадьба", в коем совершается столь важное для человека событие. На моей памяти это первый раз.